Митрополит Лонгин (Жар): Батюшка усыновивший более 400 сирот

Митрополит Лонгин (Жар): Батюшка усыновивший более 400 сирот

— …Батюшка в каком-то монастыре на западной Украине усыновил более 400 малышей— Сколько-сколько? — переспрашиваю своего собеседника.

Митрополит Лонгин – в миру Михаил Жар – построил уникальный детский городок, где возвращаются к жизни малыши с тяжелыми врожденными заболеваниями. Сам отец Лонгин в последние годы перенес три инфаркта и две операции на сердце и при этом остался жив. Он знает, почему: настоящая любовь творит чудеса.

===========================================================================================

Документальный фильм о митрополите ЛОНГИНЕ (Жаре)
Свято-Вознесенском мужском монастыре и детском приюте.

Любовь к людям. Настоятеля монастыря с детским приютом тогда ещё Архимандрита(ныне митрополита) Лонгина (Жара) (Украина, 2007)

Епископ Лонгин (Жар) с усыновленными детьмиМитрополит Лонгин (Жар) с усыновленными детьми

Сюда не докатываются волны житейского моря. Кажется, что и время имеет здесь иное движение, иную ценность. Здесь царит атмосфера благодати Божией.Лица детишек светятся радостью и любовью. И все они — здоровые и больные, маленькие и взрослые, и те, кто уже покинул стены этого необычного дома, обрел профессию, создал семью, родил детей — по-настоящему счастливы. И счастлив их отец — владыка Лонгин, несмотря на болезни, перенесенные три инфаркта и не одну операцию на сердце… Он знает по своему опыту: любовь творит чудеса.

Мы ожидали владыку Лонгина для интервью в одном из корпусов детского дома. Там же ожидали «любимого папу» дети. Я смотрел на их счастливые лица и пытался выстроить переполнявшие впечатления в логическом порядке. Не получалось. Один за другим возникали новые вопросы.

Справка: Митрополит Лонгин (в миру Михаил Васильевич Жар) родился в 1965 году в селе Петрашовка Герцаевского района Черновицкой области. Духовное образование получил в Ново-Нямецкой (ныне Кишиневской) духовной семинарии (Молдова) и Черновицком православном богословском университете. В 1990 году рукоположен в сан священника. В 1996 году принял монашеский постриг с именем Лонгин, назначен наместником Банченского Свято-Вознесенского мужского монастыря. Под его руководством возник уникальный детский дом в с. Молница, где проходят реабилитацию дети с тяжелыми врожденными заболеваниями. В 2008 году Указом Президента Украины о. Лонгину присвоено звание «Герой Украины». В 2009-ом он стал победителем конкурса «Человек года в украинском христианстве», в 2010-м — удостоен общенациональной премии «Гордость страны». 22 мая 2012 г. согласно решению Священного Синода Украинской Православной Церкви возведен в сан епископа Банченского, викария Черновицкой епархии.

В обыденных явлениях жизни мы должны видеть Бога

Владыка задержался на два часа. Выглядел уставшим. Оказалось, он проведывал родного брата после тяжелой операции. Но все же пришел к нам, как обещал. В вестибюле девичьего корпуса его встретили маленькие воспитанницы в нарядных платьях, как стайка белоснежных птиц. Они осыпали его лаской и любовью, а он стал поочередно брать их на руки и что-то с улыбкой рассказывать. И видно было, как силы возвращаются к нему. Мы сделали общее фото и уединились для разговора.

— Расскажите, владыка, как Вы стали священником?
— Я с детства любил ходить в храм Божий и на священников смотрел, как на избранников. Моя душа стремилась к этому, но одновременно я осознавал свое недостоинство… Когда мне было 16 лет, умерла моя мама… И последние слова, которые она мне сказала со слезами: «Мне не на кого, сынок, тебя оставить, я оставляю тебя в руках Божьих… Пусть Господь управит тобой…». Я думаю, что это благословение материнское и помогало идти мне по жизни. Я стал священником, закончил семинарию и богословский институт в Черновцах. Сейчас работаю над диссертацией.

А начинал служить как священник в маленьких селах, потом служил несколько лет в родной Петрашовке, в сорока километрах от Черновцов. Мне было там очень хорошо, но я все же думал уйти, потому что многие мои односельчане знали меня с детства и, возможно, смущались на исповеди открывать свои грехи. Но когда я объявил прихожанам о своем уходе, они легли на пол в храме, преграждая мне дорогу. А один из них сказал: «Если ты хочешь уходить, становись на нас и иди». И я остался и служил еще какое-то время.

— Расскажите, владыка, о чудотворной иконе Божией Матери Боянской, «плачущей». Как это произошло, и что Вы почувствовали при этом? Ведь Вы первый свидетель этого чуда…
— Храм был очень старый. Мы с прихожанами обновили иконостас и за два года до этого заказали новую икону Пресвятой Богородицы. Она была очень красивая, и я много пред ней молился. Я увидел во время полиелея на всенощном бдении, что глаза у Матери Божией как-то изменились, будто заблестели. Решил после службы, когда все уйдут из храма, посмотреть более внимательно. И когда я подошел близко к иконе, увидел, что из глаз Царицы Небесной текут слезы. Я не мог понять, как такое может быть! Целый месяц я спал с ключом от храма под подушкой. Мне все казалось, что кто-то хочет подшутить надо мной, или существует еще какое-то природное объяснение этому явлению…

Однажды в час ночи я пошел в церковь, открыл храм и увидел, что Матерь Божия на иконе плачет. Я взял ватку и стал вытирать слезы, но они снова пошли. И так три раза. И тогда я упал на колени и попросил у Матери Божией прощения за свое маловерие… Потом начались многочисленные исцеления. У нас в обители сейчас подвизается 18-летний отрок Ваня, а тогда ему было два годика. И у него была злокачественная опухоль в желудке. Мать его принесла в храм, и я всю ночь на руках простоял с этим младенцем. Когда сделали УЗИ, врачи увидели, что остались лишь рубцы… И по сей день не иссякают милости Богородицы, Которая стала покровительницей женской обители, созданной в Боянах.

Банчены называют буковинским АфономБанчены называют буковинским Афоном

Справка: Свято-Вознесенский Банченский мужской монастырь расположен в лесу между с. Банчены и г. Герца. Первый камень в основание монастыря был заложен в 1994 г., спустя два года обитель открылась. В комплекс входит храм Вознесения Господня, храм Покрова Пресвятой Богородицы и подземный храм прп. Сергия Радонежского, два братских корпуса, дом настоятеля, две гостиницы для богомольцев, Свято-Преображенский скит с церковью Преображения Господня, хозяйственные помещения. В 2011 г. завершилось сооружение Свято-Троицкого собора — одного из крупнейших православных храмов Украины. Поскольку монастырь находится на румыноязычной территории Буковины, богослужение совершается на румынском и церковно-славянских языках.

— Можно сказать, что после рассмотрения Священным Синодом УПЦ явления новой чудотворной иконы изменилась и Ваша с матушкой жизнь: вы вдвоем приняли монашество, воспитав своих троих детей. Затем возник Банченский мужской и Боянский женский монатыри, а затем и Молницкий детский дом.
— Никто ничего не планировал. Все происходило и происходит по воле Божьей. Конечно, за 17 лет создать все это человеческими усилиями было невозможно. Но что невозможно человеку, возможно Богу.

— О чем же плачет Богородица?
— А почему наши матери плачут? Мы все дети Матери Божией. Ведь мать может плакать и от радости, и от скорби, от переживаний, плакать в молитве. Это не значит, что нас ожидают какие-то бедствия. Просто Она плачет за нас, своих детей, за наше возвращение домой, к Отцу Небесному… Когда детей нет дома и мама не знает, где они, она плачет. Она все время ждет нас — Матерь Божья… Чтобы мы вернулись к Господу Иисусу Христу и к Ней. Ведь мы когда молимся, возносим свой ум на Небеса. Ведь и Господь сказал, что «Я с вами до скончания века», и я верю, что Господь сейчас тут с нами.

— И все же, что такое чудо?
— Для меня чудо — это то, что я сейчас живу, что Господь с нами, что со мной все эти дети. И чудо, что все эти дети родились. Потому что их могли убить в абортах, оставить погибать на улице, от врожденных болезней, тяжелой инвалидности… Чудо, что они сейчас с нами и Господь их не оставил. Вот в этих явлениях жизни, которые мы часто принимаем за обыденность, мы должны видеть Бога. И благодарить за то, что у нас есть хлеб на столе, мир в стране, нет наводнений, пожаров… Все это милость Божья.

Потому что люди многие не знают о милосердии и любви Его. А когда мы возвращаемся к Богу, чувствуем утешение и благодать Божью, доброту Его. Но потом враг спасения начинает нашептывать в помыслах, искушая мол, ты слишком грешен, чтобы ходить в церковь и спасаться… Или, наоборот, мол, ты не такой грешник, чтобы идти в храм и просить помощи, исповедовать грехи и приобщаться благодати Божьей… Или — слишком рано каяться, вся жизнь впереди, будет еще время, когда состаришься. Но каждого человека Господь призывает, просто люди часто не слышат Его и не хотят слышать этот призыв, т. к. ведут невнимательную жизнь. А Господь, как любящий Отец, ежедневно посылает нам милости, напоминает о Себе, зовет и ждет нас. И я думаю, что любовь Господня не избирательна, Он всех любит безмерно, всех на земле.

Вот, если у мамы есть пять или десять детей, то она всех любит… Если эту аналогию продолжать, то мать особенно внимательна к самому маленькому, беспомощному, беззащитному. А если больной ребенок — тем более… Так и Господь печется более всего о тех, кто пребывает в духовном младенчестве, кто болен греховностью. И поэтому в Евангелии говорится, что великая радость бывает о едином грешнике кающемся и что пастырь оставляет 99 овец в стаде, чтоб найти одну заблудшую овцу, и, когда находит, в радости берет ее на руки и несет к стаду.

Я однажды умирал, и дети спасли меня

— Вас, наверное, часто спрашивают, почему в мире так много страдания? Почему страдают неповинные дети? Я вчера видел у вас мальчика Гену слепоглухонемого. Как Вы относитесь к их родителям?
— Скажу не то, что обычно ожидают услышать. Я скажу, что родители их — святые люди, я молюсь о них. Потому что дети эти могли оказаться на мусорной свалке, они могли их убить, когда им был месяц-два… Но благодать Божья удержала их родителей от этого шага… А ведь, помогая этим детям, мы спасаем наши души.

И те, кто видит этих детей, читает о них, смотрят фильмы, они становятся добрее. В мире становится больше добра. Это очень важно. Воспитывать сострадание. Ведь Господь сказал, что «вера ваша без дел мертва». Я один раз умирал, у меня был инфаркт, врачи не могли ничего сделать. И сестры без моего разрешения привели детей ко мне. Я начал улыбаться, чтоб они не видели, что мне плохо. И потом мне стало легче. Я выжил. Эти дети спасают нас. А так бывает: мать не может умереть, пока дети рядом. Дети вышли на улицу — мама умерла.

В приюте — более 200 воспитанников. Дети живут в двух нарядных корпусах, по четыре-пять человек в комнате, за каждой закреплена монахиня-воспитательница. Мы видели этих тихих и кротких матушек, многие из которых совсем еще юны, с терпением и любовью опекающих своих подопечных. Возраст воспитанников приюта — от грудных младенцев до старшеклассников.

Душу никто не может видеть, но в душе живет вот эта любовь, чистая и настоящая любовь. О любви многие говорят в этом мире. Но это живая любовь, духовная, Божья. Если в семье есть любовь от Бога, она преодолеет все испытания. А если речь идет о любви телесной, плотской, когда интимные отношения называют любовью, то духовные отношения умирают, и семья распадается.

Поэтому в наше время, когда отовсюду навязываются новые «ценности» — насилие, блуд, похоть, жестокость — всему этому нужно противопоставлять ценности непреходящие, евангельские.

— Это достаточно сложно.
— Трагедия в том, что утеряны семейные, нравственные традиции, которые формировались тысячелетиями — в христианской любви, в любви к Богу и человеку, в почитании родителей, старших, в сострадании к ближним, в трудолюбии… Все это сейчас стремительно теряется. Я помню даже свою молодость, свое детство — все было иначе, ребята ходили на танцы, встречались с девушками, но все это было культурно, пристойно. Парень или девушка не мог сидеть в автобусе, если пожилой стоял рядом. А сейчас — это норма. Если ты увидел, что мама идет с водой, то бежал ей навстречу, чтобы помочь донести эту воду… Поэтому наша задача — творить добро, чтобы его было больше в этом жестоком мире.

Виноват не президент, не парламент, а я…

— Сейчас все говорят о кризисах — экономическом, духовном. Как изменить жизнь к лучшему?
— Чтобы изменить жизнь к лучшему, нужно начинать от веры и от Бога. С верой у человека даже кусочек хлеба может быть сладким и принести счастье. Мы все время ищем виноватых, ищем причины во внешних обстоятельствах, только не в своей душе. Получается — все виноваты, кроме меня. Виноват президент, правительство, партия, мэр — кто угодно, только не я лично. А нужно менять жизнь вокруг, начиная с себя. И в государственном строительстве, и в своей личной семейной жизни, в семейном строительстве — с себя надо начинать.

— С чего начать?
— Я знаю, что первый раз зайти в храм, прийти в Церковь непросто. Просто физически тяжело стоять, когда ничего не знаешь, не понимаешь. Но можно вначале постоять хотя бы пять-десять минут, помолиться своими словами: Господи! Я Тебя не знаю, не знаю, как Тебе молиться! Я о Тебе ничего не знаю, но я знаю, что Ты есть! Знаю, что без Тебя ничего не делается в этом мире. Помоги мне, Боже! Поставь свечу, перекрестись с поклоном. Другой раз, третий, четвертый…

В реабилитационном центре для инвалидов обстановка совершенно семейная.И так понемногу, по чуть-чуть душа оживет, почувствует благодать Божью. И захочется душе бывать в храме, слышать голос Бога в душе. И со временем человек заметит, что он становится добрее, что ему уже легче копейку в церковную кружку опустить, бедному подать. Не ради обязанности, а по воле сердца: чувствуешь тепло и любовь к человеку, и хочется ему помочь, вообще помочь тому, кто обижен, кто болеет, кто страдает, кто одинок и обездолен. И тогда Господь, видя такое сердце обновленное, душу жертвенную, начинает этому человеку давать в сто раз больше… Это духовный закон.

— Вы это на себе испытали, владыка?
— Знаете, когда моя мама умерла, мы жили очень бедно, часто просто нечего было есть. Но я молился Богу, я плакал пред Ним. И у меня в душе рождалось чувство жалости к людям. И когда я отдавал кому-то более несчастному, чем я, свои последние копейки, Господь мне возвращал это сторицей, и главное — душа как бы взлетала к небесам, такое счастье я испытывал, такую радость, которую не может дать ни слава, ни деньги! Ни успех, ни богатство — ничего на свете не заменит радости, посылаемой нам Господом Иисусом Христом.

Все возможно верующему, а маловерующему — очень трудно

— Человек верит, крещен, ходит в храм, но делает это, как обязанность. А что сделать для того, как говорил пророк Давид, чтобы душа стремилась к Богу, «как олень к источникам вод»? Как умножить веру в душе?
— Да, мы ходим, но часто стоим в храмах, как бездушная мебель. Человек и крещеный, и верующий, и постящийся, но он не живет в храме. Когда совершается Божественная литургия, Сам Господь нам отдает Себя, преломляя Свое Тело и изливая Свою Кровь во искупление грехов и жизнь вечную. Мы должны жить этой службой, этой молитвой, мы должны вознести свою душу к Господу. «Горе имеем сердца!» — призывает Церковь. А человек стоит, отбывает, чтобы побыстрее дождаться «Отче наш» в конце литургии и скорее уйти домой.

С Богом нужно говорить! Боже, я Твоё дитя. Поменяй мои помыслы, мои чувства, обнови мою душу, мою жизнь, как Ты знаешь, как Тебе угодно! Да будет воля Твоя во мне! Вот так нужно потянуться к Богу. А мы стоим закрытые от Него, разглядываем лица людей, думаем о чем-то своем, томимся временем, а потом хотим, чтоб Господь отозвался. А у нас, оказывается, в душе и нет места для Него…

— Что самое трудное для верующего?
— Для верующего ничего не трудно. «Все возможно верующему», — сказал Христос. А вот маловерующему очень трудно. Потому что враг видит твое сомнение, твое маловерие, когда ты стоишь в храме и вдруг думаешь: «А есть ли Бог? А вдруг Его нет?».

Вот такую свою духовную слабость нужно перебороть, нужно искренно от всего сердца испросить у Господа веры, как тот человек, который воззвал ко Христу: «Господи, помоги моему неверию!», как апостолы просили умножить в них веру. И перед человеком открывается тайна и смысл Голгофской жертвы, когда Господь умер за меня лично. А если душа охлаждается, мы теряем веру, ревность, у нас есть возможность снова идти в храм, исповедоваться, чтобы снова прорываться сквозь это греховное бесчувствие.

Детский дом в Молнице. Мальчики и девочки живут в разных корпусах, питаются в общей столовой. Ребята учатся в местной средней школе, а к детям-инвалидам приходят учителя и воспитатели. В детском доме есть огромный плавательный бассейн, мастерские, музыкальные классы, компьютерный зал, библиотека, множество кружков, большое приусадебное хозяйство.

Но нельзя впадать в отчаяние, которое есть самый большой грех. Когда человек роптать начинает, тогда очень больно и Богу… Нужно это понимать. Я всегда говорю своим духовным чадам: вы должны быть у меня сильными! Потому что с нами Бог.

— У Вас такая нагрузка, такое огромное количество детей, два монастыря, теперь прибавилась еще архиерейская ответственность. Как Вы справляетесь со всем этим?
— Нелегко дается иногда. И хотя много помощников, но я иногда уже не знаю, когда день, а когда ночь. А еще личные болезни, да еще службы, да еще люди приезжают, паломники, тысячи людей… Нелегко. Как-то начал роптать, мол, не могу больше, устал…

Нужно было ехать в один инвалидный дом к детям (тогда мы нашего Степу и забрали, который без рук). И я увидел там детей, которые годами лежат в постели и никогда не смогут встать, и сказал: «Господи! С этого дня никогда не буду говорить, что мне трудно. Дай мне, Боже, сил!..» Иногда хочется пожаловаться, сослаться на усталость и истощение, но я вспоминаю эти слова, сказанные в доме детских страданий.— Что в Вашей жизни изменилось с рукоположением в епископы?
— Я чувствовал лишь свое недостоинство. Хотелось плакать, кричать перед всеми людьми, перед Богом, что я не достоин. Я не знаю, почему Бог возложил на меня это бремя, хотя я благодарен, что мне даны новые силы для служения Церкви. Но как человек, я понимаю, что это слишком большая ответственность пред Богом. Ведь чем большим становишься по чину, тем больше ответственности. И нужно отвечать за людей, за Церковь, за себя и за все. Но я говорю: «Да будет воля Божья»…

Больше всего радуюсь, когда вижу творение Божье — человека— Что для Вас означает слово Родина?
— Родина — это страна, где я родился. Хотя по национальности я румын, но я живу в Украине и хочу, чтобы все ее жители были счастливы: и украинцы, и люди других национальностей. Потому что я люблю всех людей Земли, все народы. Ибо все народы — Божьи. И я должен всех любить, несмотря на цвет кожи, место проживания. Все люди — Божьи, все — творение Господне. А когда мы начинаем ненавидеть тех или иных — в нас вселяется дьявол.

 

— Что Вас радует более всего?
— Я всему радуюсь: и небу, и земле, и тому, что растет на ней, и что живет и плодится на ней, и каждому дню радуюсь. Но больше всего радуюсь, когда вижу творение Божье — человека. Как красиво создал Господь всех людей. И когда я вижу их в храме, мне не хочется расставаться с ними. Мне хочется обнять каждого, кто есть в церкви. Мне хочется сказать каждому добрые слова, хочется сказать, как я их люблю и как буду ждать встречи с ними каждую неделю…

И когда я бываю в паломнических поездках, на Святой Земле, например, или еще где-то, я всегда ставлю три свечи в честь Святой Троицы и возжигаю их за все народы Земли. И говорю: «Господи, я возжигаю эти свечи за всех людей на З емле. Помоги им, Господи, чтоб они узнали Тебя! И чтобы мы все там были вместе — в Вечности на Небесах…».

В беседе с воспитанниками епископа Лонгина мы спрашивали их о том, как они понимают счастье, любовь, о том, какое место в их жизни занимает сам владыка

Степан Мазурик, 19 лет:
— Я считаю себя самым счастливым человеком на Земле, ведь я живу в таком месте, где все счастливы. Здесь заботятся обо мне как о сыне, как родном человеке. И самое главное — здесь не только телесная забота о таких, как я, с врожденными недугами, но и духовная. Какое место занимает владыка Лонгин в моем сердце? Главное — он мой папа. Это самый лучший человек, который может поддержать в жизни, научить самому главному, может открыть светлую дорогу к будущему. Дети здесь самые больные становятся счастливыми и красивыми. Потому что здесь много любви… Я хочу в будущем стать, как мой папа, владыка Лонгин, помогать всем нуждающимся.

Рома Талыбов, 24 года:
— Самое главное для меня в этом доме — это мои братья и сестры, а также наш папа. Я — счастливый человек. Потому что имею Бога и Матерь Божью и я всегда радуюсь. Я радуюсь, что я могу петь, сам сочиняю музыку. Рад, что мне дали имя святого Романа Сладкопевца. Думаю, он мне тоже помогает. Я не могу ходить, но я могу петь, такой у меня дар Божий, и в песнях я могу Его прославлять. Потому что и птицы поют, и, как говорится в Писании — всякое дыхание славит Господа. Мы с ребятами участвуем в концертах, бывает, что я и в хоре пою. Я даже не ожидал, что могу попасть сюда… Это самое лучшее место на земле.

Рядом с монастырем — новый реабилитационный корпус на 100 человек для мальчиков-инвалидов.

Он перенесен к подножию монастыря, чтобы быть ближе к его храмам, любвеобильной братии и к келье самого настоятеля — епископа Лонгина.

Мария Бабаш, 14 лет:
— Да, я очень счастливая. Потому, что я встретила отца Лонгина, и он меня взял сюда и моих трех сестричек — Ангелину, Анисию и Илларию. Это папа дал нам такие имена, он нас всех окрестил. Отец Лонгин нас всех очень любит, всех детей, которые живут здесь. Он очень добрый — папа наш… Когда мы встречаемся с ним, мы очень радуемся. Он дарит нам подарки, ездит с нами на экскурсии и в зоопарк, а еще мы все вместе ездили на Святую Землю, в Иерусалим. Бывает, что папа очень уставший, и тогда мы стараемся обнять его, сказать ему добрые и ласковые слова, и тогда печаль уходит от него… Как мы это видим? По его лицу, по настроению…Я люблю петь на клиросе, учусь играть на скрипке и фортепиано. Когда я вырасту, я хочу стать врачом или медсестрой, чтобы помогать людям быть здоровыми и счастливыми.

Елизавета Баюрова, 13 лет:
— Я всех люблю — всех сестер, наших воспитательниц, матушек, а больше всех — нашего папу. Наш папа самый добрый. Потому что у него очень много детей. А много детей могут иметь только добрые люди, как наш папа. Мне больше всего нравится бывать в храме на богослужениях, петь в хоре. Я не знаю, кем я буду. Я хочу быть похожей на наших матушек, потому что они все похожи на Богородицу. Красивые и добрые. Еще у нас самые больные детки выздоравливают, потому что вокруг столько красоты: и церковь, и деревья, и птицы, и лошадки… И наш папа, который молится за всех нас… Моя мечта — чтоб все дети были счастливы, не болели. И чтобы никто никого не обижал.

Фото: Влад Дегтярь

Банчены — это где? Меня опередил Патриарх. Еще 2 октября этого года Святейший Патриарх Кирилл в ходе своего визита в Черновицкую область побывал в доме при Свято-Вознесенском монастыре в селе Банчены.

Архимандрит Лонгин (Жар). Фото: Екатерина Степанова / miloserdie.ru
Архимандрит Лонгин (Жар). Фото: Екатерина Степанова / miloserdie.ru

«Товарищ Риббентроп, давай рубанем здесь поровнее!» — говорят, именно такими словами в августе 1939 года Вячеслав Молотов предложил своему немецкому коллеге выпрямить границу СССР, огибавшую выступ польских и румынских земель. Тот особо не возражал. Так образовался в Черновицкой области очень необычный Герцаевский район, где абсолютное большинство населения — румыны. В тех краях и стоит село Банчены, и Свято-Вознесенский монастырь неподалеку от него.«Это совершенно уникальная часть нашей страны и Церкви, — считает викарий Черновицкой епархии, епископ Хотинский Мелетий. — Местные живут своим укладом, в румынской традиции. В селах до сих пор есть люди, не понимающие украинского языка, хотя район уже 70 лет находится в Украине. В церквях официально совершают богослужение по новому стилю и на румынском. На это есть особое благословение от Святейшего Патриарха Алексия I. Дело в том, что Румынская Церковь — новостильная, поэтому, когда Герцаевский район стал канонической территорией Московского патриархата, чтобы предотвратить возможные расколы, за приходами сохранили право служить, как они привыкли. А вот в Банченском монастыре, вероятно, самом большом неславянском монастыре в Русской Церкви, тоже служат по-румынски, но все-таки по старому стилю».

Руководит монастырем архимандрит Лонгин. Тот самый, кого две с половиной сотни детей называют папой. Это правда, которая невероятней выдумки.

Монастырь на пустыре

— Наша история началась всего 17 лет назад, — рассказывает отец Амфилохий, насельник обители. Рассказывает он на русско-украинско-румынской смеси языков. Местные так говорят с приезжими почти все. Между собой — как кому удобно говорить и понимать. Такой тебе своеобразный маленький Вавилон. — Когда отец Лонгин пришел сюда с первыми четырьмя монахами, здесь был пустырь. Но батюшку местные хорошо знали и любили — до пострига он служил по соседству, в храме села Бояны. Поэтому, когда началось строительство монастыря, помощников собралось много. Кто жил в окрестных селах, приходили на стройку, работали. Кто подальше, помогали, чем могли: и кирпичом, и бревнами, и продуктами, и деньгами.

Свято-Вознесенский мужской монастырь. Фото: Екатерина Степанова / miloserdie.ru
Свято-Вознесенский мужской монастырь. Фото: Екатерина Степанова / miloserdie.ru

Сейчас на территории монастыря уже семь храмов, трапезная, братские корпуса, колокольня, фонтан, вольер с павлинами, конюшня для пони…— Так у нас же дети, потому и пони, — отец Амфилохий, как опытный экскурсовод предвосхищает мой вопрос. — Сначала приют был в монастыре. Первых детей отец Лонгин взял еще в Боянах, и они переехали вместе с ним, можно сказать, на стройку. Когда детей стало больше, чем монахов, начали думать о строительстве для них отдельного здания. Нашлось удобное место в четырех километрах от монастыря, в селе Молница. А в Боянах в то время на базе прихода образовалась женская монашеская община. Сестры начали заниматься детьми. Так и получилось, что теперь в Банченах — мужской монастырь (в нем сейчас — 86 монахов), в Боянах — женский (в нем — 120 монахинь), а в Молнице — детский приют. Отец Лонгин — духовник обоих монастырей и приемный отец всех деток в приюте.

«Усiх дiтей любити надо!»

Лонгин — это монашеское имя. На самом деле его зовут Михаил. Михаил Васильевич Жар. Ему всего-то 46 лет, из них 20 воспитывает сирот.

Банченский приют. Фото: Екатерина Степанова / miloserdie.ru
Банченский приют. Фото: Екатерина Степанова / miloserdie.ru

— Идея приюта чья? Ваша?— Божья,  — говорит так, что веришь. Вере ведь, в принципе, и не требуется никаких доказательств. Да и какая разница, кто первый решил собрать никому не нужных детей, кормить их, нянчить, лечить, учить грамоте и вере?

История появления в монастыре первых детей уже стала местным преданием. У отца Лонгина (тогда еще отца Михаила) в Боянах были коровы. В начале 90‑х время было голодное. И он стал жертвовать в местный дом малютки молоко. Медсестры в благодарность решили показать батюшке, кому идет это молоко. Условия, в которых находились дети, потрясли отца Михаила. Он схватил в охапку двух малышей и унес их с собой. Так было положено начало «детскому дому семейного типа», как теперь официально называется монастырский приют, а отец троих детей, рожденных в браке, стал отцом пятерых. Потом отец Михаил усыновил еще 27. А затем в его паспорте кончились страницы, куда записывают детей. Следующих 224 ребенка он взял под опеку. Собирал их по всей области. Поедет куда-нибудь по делам — обязательно привезет.

— Однажды отпевал я молодую женщину, — вспоминает отец Лонгин. — Была зима. Смотрю, после отпевания на могиле остались четверо мальчишек. Все ушли, а они стоят совсем замерзшие, в резиновых сапожках на босу ногу и не идут никуда. На улице мороз градусов 20. А самый маленький из них был еще крошечка. Я спрашиваю: «Что вы не идете домой?» А они мне говорят: «Мы без мамы не пойдем. Нам идти некуда». Отец-то от них ушел, а мама вот умерла. «Ваша мама теперь на небесах, — говорю. — Пойдете ко мне жить?». Кивают. Ну, я и привез их в монастырь.

Как-то к воротам подбросили новорожденную девочку в коробке от бананов.

— Мама родила ее под Новый год, в коробку бросила и принесла нам. Сколько она там лежала в мороз, не знаю, — говорит отец Лонгин с мягким, певучим румынским акцентом. — Я взял ее в руки, она была такой холодной, как камень. Совсем замерзла. Мы скорее отвезли ее в больницу. Все врачи говорили, что шансов нет. Но с Божией помощью девочку удалось спасти. Врачи сами дали ей фамилию Счастливая. А назвали мы ее Катенька.

Степку батюшка встретил в интернате для детей-инвалидов. Безрукий мальчишка выскочил вперед и прочитал отцу Лонгину стихи собственного сочинения. Потом он ходил по пятам за священником с матушками, а когда тот собрался уезжать, Степа прижался лицом к рясе и попросил: «Заберите меня, пожалуйста, отсюда!» Батюшка заплакал, обнял Степу и увез с собой. Тут, в детском доме, мальчик стал читать книги. Много книг. Теперь ему нравится спорить. Матушка Елизавета ласково называет его «философом».

А его друга Ромку — «музыкантом», потому что тот играет на синтезаторе, который поставили — специально — рядом с его кроватью. Этому мальчику трудно передвигаться. У него — ДЦП.

Но тут атмосфера такая: никто несчастным или ненужным себя не чувствует.

А что еще детям надо? Только чтобы любили тебя таким, каким ты есть.

— Мы сначала думали: ну заберем 50. Потом — 100. Затем решили — и 150 ребятишек сумеем досмотреть, но… Они ж, бедные, так настрадались за свою еще коротенькую жизнь, что сил нет у меня: знать, как им больно, и не забрать к себе! И когда их было уже 200, считал — ну это все! Но как же «все»?.. Теперь говорю, наверное, 300 будет.

Это отец Лонгин строит планы на будущее. Свое и своих детей, будущих тоже.

— Якби мог обнять всех сирот на земле, я б це зробив, — когда он сильно волнуется, то слова по-русски и по-украински у него получаются вперемешку. — Они немощны. Их любить надо. Усіх дітей любити надо. А цим ще й допомогти, щоб вижили. Я не могу без них! Вони — моє лекарство. Не було б їх зі мною, зря б на земле тогда жил.

Он почему-то не боится усыновлять детей с ДЦП. Странный, правда? Потом стал собирать тех, на кого даже врачи рукой махнули: мол, не жильцы. Да-да, я о СПИДе.

Когда СПИД отступает

Таких сегодня в приюте 49 человек (у шестерых из них диагноз сейчас сняли). Батюшка собирал их по детским домам со всей Украины. «За счет» особого контингента священника статистика «детского СПИДа» во многих областях Украины понизилась, а в Черновицкой — возросла. Это же статистика, цифры, запятые. Какое ему и нам всем до нее дело, правда?

В корпусе с ВИЧ-инфецированными детьми особый режим. Фото: Екатерина Степанова / miloserdie.ru
В корпусе с ВИЧ-инфецированными детьми особый режим. Фото: Екатерина Степанова / miloserdie.ru

В приюте дети получают всю необходимую терапию, здесь для них — отдельный медицинский персонал, усиленное питание. На базе приюта открыт региональный СПИД-центр, который сотрудничает с фондом «АнтиСПИД» Елены Франчук. Батюшка, кстати, сотрудничает с огромным количеством людей. Не только в Украине. Вот, например, тому, кто побывал в любом детдоме Украины, здесь в приюте что-то кажется странным в одежде детей. Да и одежда новая, не застиранная, по размеру. Ведь обычно в детских домах дети носят так называемую «благотворительную помощь», то есть, «секонд хенд». А здесь батюшка заключил контракт с турецкой фирмой на поставку одежды для детей. Новой и по размеру!Как в приюте оказались дети со страшным диагнозом?

Очень просто. В доме малютки отец Лонгин увидел красивую девочку. От нее мама отказалась, потому что дочь была ВИЧ-инфицирована. Санитарки от нее тоже шарахались. В патриархальном западноукраинском обществе слова «СПИД» и «смерть» — где-то рядом.

— Когда я увидел ее, мне стало очень больно, — вспоминает священник. — Она так грустно смотрела на меня, а я боялся дотронуться до нее, чтобы не принести своим детям инфекцию.

Думаю, в ту ночь отец Лонгин не спал, вспоминая эту двухмесячную девочку. А утром попросил братьев в монастыре, чтобы они обставили как можно лучше комнату, поставили там нарядную кроватку, потому что здесь будет жить ребенок, девочка.

Маленькая Лариса — так ее звали — приняла крещение, сейчас она Филатея. Здесь, в приюте, девочка прошла курс ретровирусной терапии. Доктора были очень удивлены, увидев недавно ее анализы: следов ВИЧ-инфекции в крови нет. Теперь Филатея живет с остальными ребятами, перешла в пятый класс.

Как это делается?

Отца Лонгина в Банченах боготворят. Он дает людям надежду. Жить как люди. И не только тем, что воспитывает детей.

Комната девочек. Фото: Екатерина Степанова / miloserdie.ru
Комната девочек. Фото: Екатерина Степанова / miloserdie.ru

Ну, представьте себе, не Бог весть где появился монастырь, а затем — вернее, почти синхронно — детский городок, и села, которые рядом, стали газифицировать.Газовую «ветку» к приюту перекинули через речку Прут. Заодно и селу досталось.

— Знаю, что вы не просите помощи. Принципиально, — говорю я отцу Михаилу. — Но как получается, что у вас и у детей все есть?

— Думаю, это Господь сам ложить на серце тим, хто хоче зробити добро. Дуже багато людей в Україні добрих… Которые рядом с нами.

Вспоминает, как однажды в кухне закончилось масло. И денег нет, чтоб купить, а готовить надо на столько душ! За раз на одни только салаты (примерно 15-20 килограммов овощей) — «прірва олії» расходуется.

И вдруг является какой-то человек из местных бизнесменов: «Хочу, — говорит, — помочь вашим детям, у мене своя олійниця, сулею вам приніс, беріть. Это от сердца».

Батюшка его благословил и расцеловал. Тот на радостях потом чуть ли не цистерну масла привез.

Батюшка не говорит, что первый кирпич в фундамент одной из колоколен монастыря закладывал в 2004‑м тогдашний премьер-министр Украины Янукович. Потом еще приезжал, привез гостинцев детям и домашний кинотеатр. А президент Ющенко наградил его орденом. Орденоносному батюшке решать вопросы легче. Газ в приют протянули не без помощи Юрия Бойко и Игоря Бакая. Достучаться так высоко тоже надо уметь.

Монахини рассказывают, что «ще одна жінка, котра помогти дітям хотіла, корову привела, а друга — увесь пай, два гектари, віддала».

На этих гектарах для детского городка монахини выращивают картошку.

В угодьях монастыря, кстати, чего только нет: поля, сады, огороды, ферма, цветочные оранжереи. Своих продуктов монастырю и приюту хватает с избытком. Излишки развозят по окрестным социальным учреждениям бесплатно. Дети трудятся на монастырских хозяйствах наравне со взрослыми.

Что получается?

Трехэтажные здания, светлые окна, мраморные лестницы, причем оборудованные подъемы для тех ребят, кому трудно самостоятельно передвигаться. Это и есть детский дом семейного типа. Каждый дом — разного цвета. Розовый, желтый, синий…

Внутри паркет устелен коврами. Не ковролином, а настоящими мягкими коврами.

Стены увешаны картинами: природа, религиозные сюжеты. Везде — аквариумы с рыбками. Птички поют. Много зелени. А вокруг зданий — невероятное количество цветов.

Дети живут по четыре-шесть человек в комнате. За каждой комнатой закреплена сестра. Всего в приюте детьми занимаются 104 человека, из которых 65 — монахини, остальные — оплачиваемые сотрудники: медсестры, повара, воспитатели. Сам приют похож на пряничный городок. Фасады зданий, окна, подъезды — все украшено цветами. На газонах — фигурки сказочных персонажей. На заднем дворе — игровая площадка и стадион. Однажды младшие дети попросили у папы — отца Лонгина — ролики. Батюшка детям ролики купил. Всем. Больше 200 пар. Но оказалось, что кататься на роликах в деревне негде. Тогда на помощь приехали монахи из Банчен и проложили асфальт на заднем дворе приюта. Теперь там можно кататься и на велосипеде, и на роликах, и с детской коляской гулять.

— Разве монашеское это дело — детей развлекать?

— Монашеский путь и семейный — очень разные, — соглашается отец Лонгин. — И у нас приют стоит отдельно от монастыря. Но я смотрю на своих монахов и вижу в их душе много добра. Они знают, когда у детей дни рождения, покупают им подарки, даже просятся в гости пойти поздравить. И я не думаю, что это плохо. Небеса радуются, если кто-то принес радость сиротке. Монах не отойдет от своей монашеской жизни, но он тоже должен давать другим добро. Это не грех. Вы знаете, когда дети жили в монастыре, бывало такое, что люди приходят на службу, спрашивают, где отец Лонгин? А я с детьми играю в футбол. Представляете, какой это, наверное, для людей соблазн! Настоятель — и в футбол вместо службы. А что делать? «Папа, давай играть в футбол!» — как тут откажешь? Я думаю, Господь простит мне этот грех, если это — грех. Без милосердия никто не спасется. Никто.

Что будет?

Старшую воспитанницу, «доню», года четыре назад первой выдал замуж за хорошего парня, кстати, из соседнего села. Столы накрыли, гостей позвали — наверное, с тысячу приехало. Или больше. Весь район гулял.

Через год — опять свадьба: другую дочку выдавал. Потом еще…

А сколько еще свадеб предстоит, где «тато Михайло» будет сидеть на почетном месте, как и положено отцу, и гордиться «своїми дітьми»!

— Ось тоді буду спокійний, як вони усі сімейними стануть. І на свята до мене з’їдуться!.. Оце щастя! — мечтательно говорит священник.

Конечно, скептик скажет, что врачи могли ошибиться с диагнозом маленькой Ларисы. Как в еще пяти случаях. Конечно, дети, излечившиеся от ДЦП, плавая в настоящем бассейне на территории семейного дома, ничего не доказывают. И уж, само собой разумеется, что вера в Господа и молитвы отца Лонгина, монахов и монахинь его монастыря, которых дети называют «мамами», помощь всех, кто почти 20 лет им помогает, тут ни при чем. Не буду спорить. Тогда и вы не спорьте, что отец Лонгин, берущий без разбору на кормление и воспитание детей с «букетами» болезней — от ДЦП до СПИДа с врожденным гепатитом — и даже если не спасающий их от смерти, то продлевающий им жизнь в заботе и любви, — святой человек. Договорились?

К 46 годам отец Лонгин перенес три инфаркта и две операции на сердце. Кто-то держит его на нашей грешной земле… Вы, случайно, не знаете — кто?

Архимандрит Лонгин (Жар), известный во многих странах тем, что усыновил более 250 детей, возведен в сан епископа и является Епископом Банченским, викарием Черновицкой епархии.
— …Батюшка в каком-то монастыре на западной Украине усыновил 253 малыша.

— Сколько-сколько? — переспрашиваю своего собеседника.

— Двести пятьдесят три, — раздельно повторяет он. — А еще построил для них дома, основал два монастыря и строит приют для инвалидов. И при этом никогда ничего ни у кого не просит.

В этом месте мой мозг окончательно «засбоил». Или это неправда, или об этом должны знать все. Или так: слишком красиво, чтобы быть правдой. И обидно, если это неправда. Способ один — узнать и увидеть все самому.

Банчены — это где?

Меня опередил Патриарх. Еще 2 октября этого года Святейший Патриарх Кирилл в ходе своего визита в Черновицкую область побывал в доме при Свято-Вознесенском монастыре в селе Банчены.

«Товарищ Риббентроп, давай рубанем здесь поровнее!» — говорят, именно такими словами в августе 1939 года Вячеслав Молотов предложил своему немецкому коллеге выпрямить границу СССР, огибавшую выступ польских и румынских земель. Тот особо не возражал. Так образовался в Черновицкой области очень необычный Герцаевский район, где абсолютное большинство населения — румыны. В тех краях и стоит село Банчены, и Свято-Вознесенский монастырь неподалеку от него.

«Это совершенно уникальная часть нашей страны и Церкви, — считает викарий Черновицкой епархии, епископ Хотинский Мелетий. — Местные живут своим укладом, в румынской традиции. В селах до сих пор есть люди, не понимающие украинского языка, хотя район уже 70 лет находится в Украине. В церквях официально совершают богослужение по новому стилю и на румынском. На это есть особое благословение от Святейшего Патриарха Алексия I. Дело в том, что Румынская Церковь — новостильная, поэтому, когда Герцаевский район стал канонической территорией Московского патриархата, чтобы предотвратить возможные расколы, за приходами сохранили право служить, как они привыкли. А вот в Банченском монастыре, вероятно, самом большом неславянском монастыре в Русской Церкви, тоже служат по-румынски, но все-таки по старому стилю».

Руководит монастырем архимандрит Лонгин. Тот самый, кого две с половиной сотни детей называют папой. Это правда, которая невероятней выдумки.

Монастырь на пустыре

— Наша история началась всего 17 лет назад, — рассказывает отец Амфилохий, насельник обители. Рассказывает он на русско-украинско-румынской смеси языков. Местные так говорят с приезжими почти все. Между собой — как кому удобно говорить и понимать. Такой тебе своеобразный маленький Вавилон. — Когда отец Лонгин пришел сюда с первыми четырьмя монахами, здесь был пустырь. Но батюшку местные хорошо знали и любили — до пострига он служил по соседству, в храме села Бояны. Поэтому, когда началось строительство монастыря, помощников собралось много. Кто жил в окрестных селах, приходили на стройку, работали. Кто подальше, помогали, чем могли: и кирпичом, и бревнами, и продуктами, и деньгами.

Сейчас на территории монастыря уже семь храмов, трапезная, братские корпуса, колокольня, фонтан, вольер с павлинами, конюшня для пони…

— Так у нас же дети, потому и пони, — отец Амфилохий, как опытный экскурсовод предвосхищает мой вопрос. — Сначала приют был в монастыре. Первых детей отец Лонгин взял еще в Боянах, и они переехали вместе с ним, можно сказать, на стройку. Когда детей стало больше, чем монахов, начали думать о строительстве для них отдельного здания. Нашлось удобное место в четырех километрах от монастыря, в селе Молница. А в Боянах в то время на базе прихода образовалась женская монашеская община. Сестры начали заниматься детьми. Так и получилось, что теперь в Банченах — мужской монастырь (в нем сейчас — 86 монахов), в Боянах — женский (в нем — 120 монахинь), а в Молнице — детский приют. Отец Лонгин — духовник обоих монастырей и приемный отец всех деток в приюте.

«Усiх дiтей любити надо!»

Лонгин — это монашеское имя. На самом деле его зовут Михаил. Михаил Васильевич Жар. Ему всего-то 46 лет, из них 20 воспитывает сирот.

— Идея приюта чья? Ваша?

— Божья,  — говорит так, что веришь. Вере ведь, в принципе, и не требуется никаких доказательств. Да и какая разница, кто первый решил собрать никому не нужных детей, кормить их, нянчить, лечить, учить грамоте и вере?

История появления в монастыре первых детей уже стала местным преданием. У отца Лонгина (тогда еще отца Михаила) в Боянах были коровы. В начале 90‑х время было голодное. И он стал жертвовать в местный дом малютки молоко. Медсестры в благодарность решили показать батюшке, кому идет это молоко. Условия, в которых находились дети, потрясли отца Михаила. Он схватил в охапку двух малышей и унес их с собой. Так было положено начало «детскому дому семейного типа», как теперь официально называется монастырский приют, а отец троих детей, рожденных в браке, стал отцом пятерых. Потом отец Михаил усыновил еще 27. А затем в его паспорте кончились страницы, куда записывают детей. Следующих 224 ребенка он взял под опеку. Собирал их по всей области. Поедет куда-нибудь по делам — обязательно привезет.

— Однажды отпевал я молодую женщину, — вспоминает отец Лонгин. — Была зима. Смотрю, после отпевания на могиле остались четверо мальчишек. Все ушли, а они стоят совсем замерзшие, в резиновых сапожках на босу ногу и не идут никуда. На улице мороз градусов 20. А самый маленький из них был еще крошечка. Я спрашиваю: «Что вы не идете домой?» А они мне говорят: «Мы без мамы не пойдем. Нам идти некуда». Отец-то от них ушел, а мама вот умерла. «Ваша мама теперь на небесах, — говорю. — Пойдете ко мне жить?». Кивают. Ну, я и привез их в монастырь.

Как-то к воротам подбросили новорожденную девочку в коробке от бананов.

— Мама родила ее под Новый год, в коробку бросила и принесла нам. Сколько она там лежала в мороз, не знаю, — говорит отец Лонгин с мягким, певучим румынским акцентом. — Я взял ее в руки, она была такой холодной, как камень. Совсем замерзла. Мы скорее отвезли ее в больницу. Все врачи говорили, что шансов нет. Но с Божией помощью девочку удалось спасти. Врачи сами дали ей фамилию Счастливая. А назвали мы ее Катенька.

Степку батюшка встретил в интернате для детей-инвалидов. Безрукий мальчишка выскочил вперед и прочитал отцу Лонгину стихи собственного сочинения. Потом он ходил по пятам за священником с матушками, а когда тот собрался уезжать, Степа прижался лицом к рясе и попросил: «Заберите меня, пожалуйста, отсюда!» Батюшка заплакал, обнял Степу и увез с собой. Тут, в детском доме, мальчик стал читать книги. Много книг. Теперь ему нравится спорить. Матушка Елизавета ласково называет его «философом».

А его друга Ромку — «музыкантом», потому что тот играет на синтезаторе, который поставили — специально — рядом с его кроватью. Этому мальчику трудно передвигаться. У него — ДЦП.

Но тут атмосфера такая: никто несчастным или ненужным себя не чувствует.

А что еще детям надо? Только чтобы любили тебя таким, какой ты есть.

— Мы сначала думали: ну заберем 50. Потом — 100. Затем решили — и 150 ребятишек сумеем досмотреть, но… Они ж, бедные, так настрадались за свою еще коротенькую жизнь, что сил нет у меня: знать, как им больно, и не забрать к себе! И когда их было уже 200, считал — ну это все! Но как же «все»?.. Теперь говорю, наверное, 300 будет.

Это отец Лонгин строит планы на будущее. Свое и своих детей, будущих тоже.

— Якби мог обнять всех сирот на земле, я б це зробив, — когда он сильно волнуется, то слова по-русски и по-украински у него получаются вперемешку. — Они немощны. Их любить надо. Усіх дітей любити надо. А цим ще й допомогти, щоб вижили. Я не могу без них! Вони — моє лекарство. Не було б їх зі мною, зря б на земле тогда жил.

Он почему-то не боится усыновлять детей с ДЦП. Странный, правда? Потом стал собирать тех, на кого даже врачи рукой махнули: мол, не жильцы. Да-да, я о СПИДе.

Когда СПИД отступает

Таких сегодня в приюте 49 человек (у шестерых из них диагноз сейчас сняли). Батюшка собирал их по детским домам со всей Украины. «За счет» особого контингента священника статистика «детского СПИДа» во многих областях Украины понизилась, а в Черновицкой — возросла. Это же статистика, цифры, запятые. Какое ему и нам всем до нее дело, правда?

В приюте дети получают всю необходимую терапию, здесь для них — отдельный медицинский персонал, усиленное питание. На базе приюта открыт региональный СПИД-центр, который сотрудничает с фондом «АнтиСПИД» Елены Франчук. Батюшка, кстати, сотрудничает с огромным количеством людей. Не только в Украине. Вот, например, тому, кто побывал в любом детдоме Украины, здесь в приюте что-то кажется странным в одежде детей. Да и одежда новая, не застиранная, по размеру. Ведь обычно в детских домах дети носят так называемую «благотворительную помощь», то есть, «секонд хенд». А здесь батюшка заключил контракт с турецкой фирмой на поставку одежды для детей. Новой и по размеру!

Как в приюте оказались дети со страшным диагнозом?

Очень просто. В доме малютки отец Лонгин увидел красивую девочку. От нее мама отказалась, потому что дочь была ВИЧ-инфицирована. Санитарки от нее тоже шарахались. В патриархальном западноукраинском обществе слова «СПИД» и «смерть» — где-то рядом.

— Когда я увидел ее, мне стало очень больно, — вспоминает священник. — Она так грустно смотрела на меня, а я боялся дотронуться до нее, чтобы не принести своим детям инфекцию.

Думаю, в ту ночь отец Лонгин не спал, вспоминая эту двухмесячную девочку. А утром попросил братьев в монастыре, чтобы они обставили как можно лучше комнату, поставили там нарядную кроватку, потому что здесь будет жить ребенок, девочка.

Маленькая Лариса — так ее звали — приняла крещение, сейчас она Филатея. Здесь, в приюте, девочка прошла курс ретровирусной терапии. Доктора были очень удивлены, увидев недавно ее анализы: следов ВИЧ-инфекции в крови нет. Теперь Филатея живет с остальными ребятами, перешла в пятый класс.

Как это делается?

Отца Лонгина в Банченах боготворят. Он дает людям надежду. Жить как люди. И не только тем, что воспитывает детей.

Ну, представьте себе, не Бог весть где появился монастырь, а затем — вернее, почти синхронно — детский городок, и села, которые рядом, стали газифицировать.

Газовую «ветку» к приюту перекинули через речку Прут. Заодно и селу досталось.

— Знаю, что вы не просите помощи. Принципиально, — говорю я отцу Михаилу. — Но как получается, что у вас и у детей все есть?

— Думаю, это Господь сам ложить на серце тим, хто хоче зробити добро. Дуже багато людей в Україні добрих… Которые рядом с нами.

Вспоминает, как однажды в кухне закончилось масло. И денег нет, чтоб купить, а готовить надо на столько душ! За раз на одни только салаты (примерно 15-20 килограммов овощей) — «прірва олії» расходуется.

И вдруг является какой-то человек из местных бизнесменов: «Хочу, — говорит, — помочь вашим детям, у мене своя олійниця, сулею вам приніс, беріть. Это от сердца».

Батюшка его благословил и расцеловал. Тот на радостях потом чуть ли не цистерну масла привез.

Батюшка не говорит, что первый кирпич в фундамент одной из колоколен монастыря закладывал в 2004‑м тогдашний премьер-министр Украины Янукович. Потом еще приезжал, привез гостинцев детям и домашний кинотеатр. А президент Ющенко наградил его орденом. Орденоносному батюшке решать вопросы легче. Газ в приют протянули не без помощи Юрия Бойко и Игоря Бакая. Достучаться так высоко тоже надо уметь.

Монахини рассказывают, что «ще одна жінка, котра помогти дітям хотіла, корову привела, а друга — увесь пай, два гектари, віддала».

На этих гектарах для детского городка монахини выращивают картошку.

В угодьях монастыря, кстати, чего только нет: поля, сады, огороды, ферма, цветочные оранжереи. Своих продуктов монастырю и приюту хватает с избытком. Излишки развозят по окрестным социальным учреждениям бесплатно. Дети трудятся на монастырских хозяйствах наравне со взрослыми.

Что получается?

Трехэтажные здания, светлые окна, мраморные лестницы, причем оборудованные подъемы для тех ребят, кому трудно самостоятельно передвигаться. Это и есть детский дом семейного типа. Каждый дом — разного цвета. Розовый, желтый, синий…

Внутри паркет устелен коврами. Не ковролином, а настоящими мягкими коврами.

Стены увешаны картинами: природа, религиозные сюжеты. Везде — аквариумы с рыбками. Птички поют. Много зелени. А вокруг зданий — невероятное количество цветов.

Дети живут по четыре-шесть человек в комнате. За каждой комнатой закреплена сестра. Всего в приюте детьми занимаются 104 человека, из которых 65 — монахини, остальные — оплачиваемые сотрудники: медсестры, повара, воспитатели. Сам приют похож на пряничный городок. Фасады зданий, окна, подъезды — все украшено цветами. На газонах — фигурки сказочных персонажей. На заднем дворе — игровая площадка и стадион. Однажды младшие дети попросили у папы — отца Лонгина — ролики. Батюшка детям ролики купил. Всем. Больше 200 пар. Но оказалось, что кататься на роликах в деревне негде. Тогда на помощь приехали монахи из Банчен и проложили асфальт на заднем дворе приюта. Теперь там можно кататься и на велосипеде, и на роликах, и с детской коляской гулять.

— Разве монашеское это дело — детей развлекать?

— Монашеский путь и семейный — очень разные, — соглашается отец Лонгин. — И у нас приют стоит отдельно от монастыря. Но я смотрю на своих монахов и вижу в их душе много добра. Они знают, когда у детей дни рождения, покупают им подарки, даже просятся в гости пойти поздравить. И я не думаю, что это плохо. Небеса радуются, если кто-то принес радость сиротке. Монах не отойдет от своей монашеской жизни, но он тоже должен давать другим добро. Это не грех. Вы знаете, когда дети жили в монастыре, бывало такое, что люди приходят на службу, спрашивают, где отец Лонгин? А я с детьми играю в футбол. Представляете, какой это, наверное, для людей соблазн! Настоятель — и в футбол вместо службы. А что делать? «Папа, давай играть в футбол!» — как тут откажешь? Я думаю, Господь простит мне этот грех, если это — грех. Без милосердия никто не спасется. Никто.

Что будет?

Старшую воспитанницу, «доню», года четыре назад первой выдал замуж за хорошего парня, кстати, из соседнего села. Столы накрыли, гостей позвали — наверное, с тысячу приехало. Или больше. Весь район гулял.

Через год — опять свадьба: другую дочку выдавал. Потом еще…

А сколько еще свадеб предстоит, где «тато Михайло» будет сидеть на почетном месте, как и положено отцу, и гордиться «своїми дітьми»!

— Ось тоді буду спокійний, як вони усі сімейними стануть. І на свята до мене з’їдуться!.. Оце щастя! — мечтательно говорит священник.

Конечно, скептик скажет, что врачи могли ошибиться с диагнозом маленькой Ларисы. Как в еще пяти случаях. Конечно, дети, излечившиеся от ДЦП, плавая в настоящем бассейне на территории семейного дома, ничего не доказывают. И уж, само собой разумеется, что вера в Господа и молитвы отца Лонгина, монахов и монахинь его монастыря, которых дети называют «мамами», помощь всех, кто почти 20 лет им помогает, тут ни при чем. Не буду спорить. Тогда и вы не спорьте, что отец Лонгин, берущий без разбору на кормление и воспитание детей с «букетами» болезней — от ДЦП до СПИДа с врожденным гепатитом — и даже если не спасающий их от смерти, то продлевающий им жизнь в заботе и любви, — святой человек. Договорились?

К 46 годам отец Лонгин перенес три инфаркта и две операции на сердце. Кто-то держит его на нашей грешной земле… Вы, случайно, не знаете — кто?

Митрополит Лонгин (Жар): Батюшка усыновивший более 400 сирот

Поделиться ссылкой:

Оставить комментарий