РАССКАЗ ПОСЛУШНИКА (БЫВШЕГО ЗЕКА).

РАССКАЗ ПОСЛУШНИКА (БЫВШЕГО ЗЕКА).

.

Это произошло со мной в 1987 году, в то время я находился в местах лишения свободы. До того как попал туда, – воровал, пьянствовал, блудил, в общем, как я сейчас понимаю, вел такую жизнь, которая заканчивается вечной погибелью. В лагере был злостным нарушителем режима содержания, за что постоянно попадал в изоляторы, в помещения камерного типа, и администрация вообще старалась изолировать меня от других.

В результате всего этого я заболел туберкулезом. Но беда эта меня не вразумила, и я продолжал вести прежнюю жизнь, построенную по воровским законам. А болезнь тем временем быстро прогрессировала, и в легких образовалась огромная каверна размером 7×9 см. Из горла стала хлестать кровь. Врачи, лечившие меня в санчасти, сказали, что дело совсем плохо и надо сообщать родным. В лучшем случае, говорили они, можно оттянуть конец, введя кое-какие лекарства, но это мало поможет. Температура 40 градусов держалась у меня в течение недели, все это время я ничего не ел и почти не вставал с постели.

Надо сказать, что я всегда был далек от веры, проводя жизнь в обнимку с сатаной. И вот, совершенно измученный и обезсиленный, я лежал на кровати, внутренне приготовившись к концу. Наверное, от смерти меня отделяли уже не дни, а считанные часы. И тут у меня вырвалось: «Господи, прости меня, возьми душу мою! Господи, прости!» Я даже не знаю, почему я вдруг вспомнил Господа, к Которому не обращался ни разу в жизни…

И в этот момент меня словно унесло. Наступила тьма, и я попал в какое-то мрачное серое место, где стояли серые деревья без листьев, и все пронизано было неизъяснимым ужасом. Мертвая тишина сковывала все вокруг. Вдруг… вдали начинают мелькать огоньки, их становится все больше и больше, они постепенно приближаются, и я, задрожав от страха, вижу ужасных существ, немного похожих на людей, у которых всклокочены и вырваны волосы, торчат во все стороны зубы и горят глаза. Их очень много.

Они носятся рядом, все еще как будто не замечая меня, но постепенно сжимая свое кольцо. «Где он, где он?!» – воют они. Некоторые из них несутся прямо на меня, но в последний момент пролетают мимо. Ужасные, черные рожи. И пересказать невозможно, насколько они омерзительны и страшны. И вот это сонмище все теснее окружает меня.

Я трясусь от страха, как осиновый лист, все явственнее ощущая мертвящий холод.
И вдруг я вижу вдали свет, который постепенно приближается. Вскоре передо мной появляется дивный седобородый Старец в митре. Он облачен в голубые архиерейские ризы, расшитые золотыми крестами. На груди также висит большой золотой крест. Из-под широких рукавов верхней одежды видны рукава черного монашеского подрясника, окантованные золотом. Он берет меня за руку и ведет за собой.

Тут все ужасное сонмище наконец обнаруживает меня. Но какая-то сила отбрасывает их назад, и они ничего не могут со мной поделать. Ведомый Старцем, я трепещу от страха и все теснее прижимаюсь к своему избавителю. И постепенно страх куда-то отступает. А за спиной у нас все воет, кричит и стонет.

Дорога сужается, и впереди я вижу сидящих на цепи огромных псов, похожих на людей, с человеческими головами, но на четырех лапах. С искаженной от злобы мордой первый пес бросается на меня, но Старец лишь поворачивает к нему голову, и тот исчезает в стене. Бросается и другой, но с ним происходит то же самое. И тут позади начинают раздаваться страшные крики тысяч существ, разносящиеся повсюду гулким эхом: «Уходит! Уходит!»

А мы со Старцем тем временем входим в башню и идем вверх по дорожке, вьющейся спиралью к небу. Меня охватывает новый, какой-то необъяснимый страх. Постепенно вокруг светлеет. Когда мы достигаем середины башни, все вдруг куда-то отступает, и сверху раздается громоподобный глас: – СМОТРИ!

Я падаю ниц. Потом, подняв голову, гляжу вверх и вижу небо. Синее-синее. Ослепительное сияние, много ярче солнечного, озаряет все вокруг. И вижу я Господа нашего Иисуса Христа. Я знаю, что это Он, таким я видел Его на иконах моей бабушки. С такой любовью, с такой лаской смотрят на меня Его глаза, что это нельзя выразить никакими словами! Я весь трепещу.

Он стоит на облаке, сияя ослепительной белизной Своих одежд. Через плечо Его перекинута голубая милоть. Какое блаженство взирать на Его милующий лик! Таким я видел Его потом в Курске, в Сергиево-Казанском соборе, над Царскими вратами. Я чувствую неописуемое счастье и блаженство. И за что мне это все, последнему из всех грешников? И снова меня охватывает страх, но это уже совсем другой страх, не такой, как прежде.

Я понимаю, что это и есть истинный страх, каким он и должен быть. Справа и слева от Господа стоят, молитвенно склонив головы, первоверховные Апостолы Петр и Павел, которых я уже потом узнал по иконам.
– Что ты хотел от Меня, раб недостойный? – словно тысячи громов со всех сторон, гремят слова Господа. А глаза Его смотрят на меня с такой любовью, что и описать нельзя.
– Господи, возьми меня! – вырывается у меня из сердца.
– Не пришел еще тот день и час, когда Мне надо будет призвать тебя! Посмотри вниз, откуда ты взошел сюда!
Я смотрю вниз и ахаю. А там снуют туда и сюда тысячи ужасных тварей и вопят: «Ушел! Ушел!»
– Господи, страшно мне, боюсь я!
– Здесь не бойся. Башня эта – дорога к праведности, ты сможешь достичь ее, если прекратишь творить беззакония. Соблюди заповеди Мои, и ты сможешь достичь вершины этой башни.

И тут я вижу в левой руке у Господа открытую книгу, на развороте которой написано сияющими золотыми буквами: «Заповедь новую даю Вам: да любите друг друга».
Апостол Петр, стоящий справа от Иисуса Христа, молит Его: – Господи, благослови его!

– Благослови его, Господи! – вторит ему Апостол Павел.
Господь, как мне кажется, немного медлит, и потом снова как будто тысячи громов разносятся вокруг:
– Помни! Времени осталось мало. Спеши творить добро!
И осеняет меня крестным знамением.

И такое сияние, такое сияние разливается повсюду, что я как будто на время слепну. Потом вдруг вижу: трава зеленая вокруг, цветы неописуемой красоты, все такое диковинное и чудесное. И синее-синее озеро, сливающееся на горизонте с небом такого же цвета.

И вдруг на фоне этой синевы снова вижу сияние. Это идет ко мне, плывя по воздуху, сама Царица Небесная с Божественным Младенцем на руках. Точь-в-точь как на иконе Владимирской Божией Матери, но только в полный рост, в пурпурных одеждах с восьмиконечными звездами, и на руках Ее – маленький Христос в блистающих золотом ризах.

Опять трепет охватывает меня, и слезы застилают глаза. И снова ослепительное сияние, и я ощущаю себя лежащим на кровати. Встаю, не отдавая себе полного отчета в том, что со мной случилось, и вдруг решаю выйти во двор. Там я отхаркиваю сгустки старой запекшейся крови и постепенно начинаю осознавать, что чувствую себя как-то по-другому…
А к вечеру у меня появился аппетит, и температура пришла в норму – 36,7. Мне принесли немного еды и чаю, и я все съел и выпил. Потом стал нарочно покашливать, проверяя свои ощущения. Но ничего страшного не происходило, а наоборот – старых симптомов как не бывало.

Вскоре я осмелел и совсем отказался от таблеток. Временами из меня продолжали выходить остатки запекшейся крови, но и они скоро иссякли. Я стал больше есть и заметно окреп. Врачи пришли в изумление. «Ведь мы давно уже сообщили твоим, что тебя надо забирать, а ты вон что вытворяешь! Ну ладно, на всякий случай не поднимай ничего тяжелого!»

До конца срока мне оставалось полтора года. Дыра в легких осталась, и с ней надо было что-то делать, но она могла подождать, ведь главная опасность миновала, и здоровье мое стабилизировалась. О случившемся со мной я никому не рассказывал, и все пребывали в неведении об истинной причине моего выздоровления.

Я окреп не только телесно, я полностью переменился внутренне. Куда исчезли мои старые дружки, где теперь была моя прежняя жизнь с ее воровскими законами? Все куда-то ушло, все стало чужим и далеким. Помню, как я услаждался всем этим, как любил грех во всех его проявлениях… И сквернословие стало мне совершенно чуждым, я как будто вообще никогда не ругался. Да я ли это был раньше?

Прежние дружки решили, что у меня после всех изоляторов и болезней слегка «поехала крыша», и оставили меня в покое. А мне этого только и нужно было. Я и так стремился к одиночеству.

Но лукавый не забывал меня и стал нашептывать мысли о том, что с моим-то нынешним состоянием я могу принести много пользы другим: подсказать и помочь нужным людям, как выкрутиться из той или иной ситуации, замолвить слово в администрации лагеря о «своих», помочь избежать поножовщины, решить все «по справедливости», и так далее. В общем, казалось, так много добрых деяний можно было бы совершить теперь!

И тут я сообразил: какие добрые деяния?! Учить других воровать и потворствовать воровству?! И сама душа моя восстала против этого. Перерожденной, ей все это стало чуждым.

Прошли оставшиеся до свободы полтора года. Оказавшись в Новгороде, я сразу же спросил дорогу до ближайшего храма. Войдя в него, посмотрел на первую же икону и обомлел от страха. Ноги мои подкосились. С иконы смотрел на меня мой избавитель – Старец – Николай Чудотворец. Как будто снова я встретился с ним лицом к лицу, и он испытующе смотрел мне прямо в глаза.

Потрясенный, я не скоро пришел в себя. Потом накупил в храме книг и икон – благо, деньги у меня были – и отправился к родным в Курск. Там мне была сделана операция, которая, несмотря на всю сложность, прошла весьма успешно, и я окончательно поправился. Стал читать много духовной литературы, ходить в церковь, и постепенно мирская жизнь опротивела мне. Душа требовала одиночества. Вскоре такая возможность представилась, и я уехал лесничим в один из районов области.

Там у меня появился свой домик, где можно было без помех, в окружении птиц и зверей, предаваться молитвам, чтению душеполезных книг и посту. Правда, все это я делал без чьего-либо благословения, на свой страх и риск, и поэтому, наверное, одиночество мое оборвалось. Через восемь месяцев моего добровольного отшельничества лукавый стал донимать меня помыслами о том, что здоровье мое опять пошатнулось и надо срочно показаться врачам.

Уступив этим уговорам, я отправился в город и пришел на обследование в больницу. Оказалось, что здоровье у меня в полном порядке, и даже лучше, чем было раньше, ведь я все это время жил на чистом воздухе в лесу. Но на всякий случай врачи посоветовали мне все же съездить в санаторий и немного подлечиться, что я и сделал.

И случилось так, что жизнь моя сделала там новый поворот, и я решил испытать счастья в мирской жизни. Но ничего путного из этого не получилось, и меня ждало разочарование. Но неисповедимы пути Господни. Как-то раз в санатории один человек, далекий от Церкви, посоветовал мне съездить в Рыльск, его родной город, где находится вновь открытый мужской монастырь. Езжай туда, сказал он, и поможешь восстанавливать его, благо, работы там много и верующие люди нужны.

Как назывался монастырь, он не знал. Долго не раздумывая, я оставил санаторий, хотя находиться там должен был еще месяц, и отправился в Рыльск. Когда приехал туда и узнал, что воздвигнут он в честь Божия Угодника Николая, Архиепископа Мир Ликийских, то снова возрадовался премудрости Божией и восславил Господа, так заботливо ведущего нас по пути Спасения.

И вот уже второй год я несу послушание в обители Святителя Николая под Покровом Царицы Небесной. Милосердный Господи, благодарю Тебя за все Твои благодеяния мне, великогрешному.

«Благовест», Евгений Муравлев, г. Курск, 07.01.2003

.
РАССКАЗ ПОСЛУШНИКА (БЫВШЕГО ЗЕКА).

Поделиться ссылкой:

Оставить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.